Демосфера

Демосфера

Илья Новак


FB2 Читать онлайн
Год: 2006

Демосфера
~ 1 ~

Автор благодарит Данте дельи Алигьери за предоставленные материалы.


I

«Злая пуля» – бескрылая механическая оса, оснащенная теплоискателем. Она с визгом впивается в дерево и расщепляет ствол почти надвое. Крошечная микросхема, хромаль, сжатый кислород и жало – сверхтвердый сердечник из обедненного урана. Не спасет и подкожный «Kevlar®», ведь при ударе жало самозатачивается. Кислород выгорает быстро, и пуля тонко, с надрывом, зудит. В просторечье их называют «зулями». Движутся медленнее обычных, зато не по прямой, но зигзагами, преследуя жертву, на которую нацелились в мгновение вылета из ствола. «Злая пуля» – уже не дура, это почти что самонаводящаяся ракета, только маленькая. В крошечный корпус много не впихнешь, и оттого зули не настолько умны, как про них расписано в оружейных каталогах.

Данислава это не спасло. Осколки дерева брызнули в лицо, он отпрянул, в последний момент разглядев за кустами людей и зеленый вездеход «Гринписа». Березовая роща росла на вершине крутобокого холма, Дан покатился по склону. У подножия тоже были кусты, и среди них торчал пенек, о который он приложился виском. Прямо перед глазами оказалась широкая темная трещина, поросшая травой и поганками. Секунду Дан видел ее, лежа щекой на пеньке, затем из трещины поползла темнота и накрыла…

…Звон, зелень в стеклянных прожилках, жаркая капля солнца падает на висок, расплескалась, и теперь там печет – мокро и горячо… Кто-то берет за плечи, пытается приподнять, это больно, зеленая листва и желтый полдневный свет наливаются красным, багровеют, будто плохая копия – грубая, крупнозернистая; больно, очень больно – обрыв.

…Опять выплыл, снова зеленое вокруг, зеленое и синее, трава и небо, звон – что это там звенит? – щека горячая и влажная, наверное, от крови. Шелест, звон – да что же это звенит? – так больно, что опять обрыв.

…Это пчелы звенят, и шелестит трава, по которой его тащат, но не те парни из вездехода, они пока где-то на холме, а тут только трава и небо, в котором солнце… не видно солнца, вместо него лицо вверху.

…Это не пчелы, а зули – механические осы, их укус смертелен. Они вьются вокруг, зудят: то громче – то тише, то звонче – то глуше. Ищут его. Но пока он лежит и не шевелится, не могут найти.

Когда он очнулся, цвета заполняли все вокруг. Запахи и звуки были приглушены, а вот цвета выглядели очень ярко. Зеленое, синее и золотое – трава, небо и солнце – исчезли. Вот белое – простыни и одеяло, а вон серенькое – антикварные бумажные обои, Дан и не знал, что такие еще есть. Розовое – это остатки боли. Боль тоже имела цвет, сочилась от правого виска тонкой струйкой, иногда заливала глаза и затягивала обстановку красной пеленой. Кровь, разбавленная холодной проточной водицей, кровяная пенка, радужная и невесомая. Странная комната, ни одного электроприбора. Но солнце светит в раскрытое окно, занавески колышутся – легкая, воздушная тишина, паутина света, палевые оттенки. За окном никакого техно, сплошная натура. Изгородь, низкий навес, бурьян под ним. Высокие лопухи, крапива. Жужжание, но это не зули – нормальные пчелы. Девушка, надо же, в обычном платье. Мебель, надо же, деревянная, а не пластиковая… Что там насчет девушки? Дан повернулся. Розовая боль плеснулась из виска и залила глаза.

…Да, то же лицо, что склонилось над ним в кустах у подножия холма. Руки осторожно прикладывали к его лбу влажную марлю с травяным запахом. От нее зеленая прохлада расходилась по голове и вытесняла розовую боль.

Данислав лежал под толстым одеялом. В комнате стало темнее – вечер. Только сейчас возникли приглушенные эмоции. Удивление: где это я? Страх: куда делись преследователи на вездеходе? Растерянность: кто она такая?

– Вам уже лучше?

Девушка отложила марлю и села на стул возле кровати.

– Ну, вам же лучше?

– Ты кто?

Получилось «Ххты кххдо?» Пересохшие губы потрескались.

Она всплеснула руками, поднесла к его рту чашку, и Дан стал пить маленькими глоточками.

– Ты меня сюда притащила?

– Да. Вы не очень тяжелый, а…

– Никого там не видела, в роще?

– А вы были не один? Нет, я не…

– Хорошо.

– У нас врач уехал в город, и никого… Странный говорок, не городской. Незнакомый акцент.

– Уехал в город, и никого, все ушли на комбинат. Тут только я.

– Какой комбинат? Что это за место?

– Это скотный комбинат, но я осталась в поселке, потому что у вас…

– Долго я здесь?

– Наверное, сотрясение, я боялась…

– Долго?

– Два дня. Я боялась, вы не очнетесь…

Два дня? Это значит – опасаться теперь нечего. Ясность мыслей возвращается, пора разобраться в ситуации. Сельская местность, какой-то комбинат. Скотный… «Коровья фабрика», что ли? Ага, инкубатор здесь у них, а рядом, наверное, поселок на двадцать домов, где живут рабочие и администрация. Сейчас все остальные на службе, кроме нее. Как, кстати, ее зовут?

– Тебя как звать?

– Ната.

Это что за имя такое? Наташа, что ли? Обладатель тоже не слишком типичного имени Данислав чуть повернулся, разглядывая ее. Да уж, по лицу видно – именно Наташа, и никак иначе. Красивое лицо, хотя…

Через год

…И вправду красивая, хотя черты не утонченные. Они и не вульгарные, но простые – простонародные то есть. Высокая для женщины – когда целуется, ей не приходится вытягиваться на цыпочках. Не толстая, но крупная, бедра широкие. Хотя талия тонкая, и получается такой интересный изгиб… На двенадцать лет младше. Мнительная. Любит поспорить по пустякам. И податливая, очень податливая.

Нежно прошуршал искусственный шелк, и в полутьме очертания тела исчезли под короткой ночной рубашкой. Ната легла, любимая поза – щекой на его плечо, одну ногу согнула и забросила на него, ладонь на груди. Дан лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, и думал о своем. Тут у них принципиальное отличие: он был вполне самодостаточен, мог оставаться наедине с самим собой долго, а она – нет.

О чем ты думаешь?

«Вот, опять… Думаю и думаю себе, какая разница?»

Ответ «ни о чем» вызывал непонимание: «Так не бывает». Он привычно погладил ее по голове, открыл рот… и опять не решился, вместо слов вышел почти неслышный вздох.

– Что? – тут же откликнулась Ната.

Вот этого у нее не отнять – чувствительности. Он хотел кое-что сказать, уже давно хотел, но не мог пока. А она ощущала это.

– Нет, ничего.

Ната теснее прижалась к Дану.

– Даник, знаешь, что бы я…

– Перестань.

– Чего ты, Даник? Я говорю…

– Перестань!

– А… – Легкая обида в голосе. – Но мне нравится так называть…

– А для меня это как пенопластом по стеклу, понимаешь? Я ж просил…

– Что такое «пенопласт»? Хорошо, хорошо, Дан… Вот, теперь я забыла, что хотела сказать!

– Значит, не важно, раз так быстро забыла.

Оказалось, что для нее это все-таки важно. Помолчав, Ната прошептала:

– Я бы хотела умереть раньше тебя.

Дан поморщился в темноте. Ната ждала реакции, но он молчал – что тут скажешь на эти женские глупости?

– Да, раньше, и чтобы в твоих… чтобы ты при этом обнимал.

– Хотела сказать «в твоих объятиях»?

– Да… в объятиях.

Дан почувствовал, что она улыбается. «Объятия» – этакое книжное слово, которое Ната вряд ли произносила хотя бы раз до знакомства с ним.

– Да, чтоб не просто обнимал, а чтоб в объятиях. И когда я буду умирать, чтоб ты был со мной, чтоб тебя я видела последним. Тогда бы я… тогда бы было хорошо, ты понимаешь?

– Хотела сказать «тогда бы я была счастлива»…

Обычно он понимал ее лучше и быстрее, чем она себя, но в этот раз пришлось призадуматься. Скорее всего, «объятия» для нее означали единение – единую плоть. Ну да, это он тоже ощущал… то есть ощущал, что этого нет. Даже лежа в постели, в темноте, тесно обнявшись, дыша в унисон, они не были единой плотью. Он, во всяком случае, и в самые трепетные, интимные моменты был отдельно, сам по себе. А она чувствовала это.

– Чтоб, если я буду умирать, ты был так близко… как…

– Ближе к тебе, чем воздух в твоей груди?

– Что?

– Говорю, чтоб я был ближе к тебе, чем кровь в твоем сердце? – Он подождал с надеждой. – Нет? Это метафора. Очень близко к тебе, так близко, что…

«Нет, это не для нее. Зачем я столько тяну?..»

Пол чуть качнулся вместе с кроватью.

– Надо вставать, – сказал Данислав.

Он оделся и стоически высидел двадцать минут, пока Ната красилась. Острое удовольствие от наблюдения за прихорашивающейся перед зеркалом женщиной, которая только что спала с ним, уже исчезло, но ему все еще было приятно смотреть на нее.

* * *

Зал наполняли представители богатых западных контор с женами, дочерями и любовницами. Или любовниками. Дан, по такому случаю надевший белую рубашку и костюм, занял столик в углу. Рядом пили вино несколько мужчин, которые тут же уставились на Нату.


Книгу «Демосфера», автором которой является Илья Новак, вы можете прочитать в нашей библиотеке с адаптацией в телефоне (iOS и Android). Популярные книги и периодические издания можно читать на сайте онлайн или скачивать в формате fb2, чтобы читать в электронной книге.