Перелом

Перелом

Дик Фрэнсис


FB2 Читать онлайн
Год: 2022

Перелом
~ 1 ~

BONECRACK

Copyright © 1971 by Dick Francis

This edition is published by arrangement Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency

All rights reserved

Перевод с английского Игоря Куберского

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Ильи Кучмы

Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».

© И. Ю. Куберский, перевод, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022

Издательство Иностранка®

* * *

Глава 1

На обоих были тонкие резиновые маски.

Одинаковые.

Я смотрел на два одинаково безликих лица с холодком изумления. Я ведь не из тех, кому люди в резиновых масках наносят непонятные визиты за двадцать минут до полуночи. Тридцатичетырехлетний здравомыслящий деловой человек, я преспокойно приводил в порядок бухгалтерские книги для конюшни моего отца в Ньюмаркете.

Луч света от настольной лампы падал прямо на меня и на мою работу, и два бледных резиновых лица на фоне почти черных панелей в притемненном помещении походили на враждебные луны, приближающиеся к солнцу. Когда щелкнул дверной замок, я поднял глаза, и две эти смутно различимые фигуры, без проблем проникшие из мягко освещенного холла, мелькнули у раскрытой двери, а затем почти растворились на фоне темных стен. Без шороха и стука они двигались по натертому до глянца паркету. За исключением своих нечеловеческих лиц, они с головы до ног были во всем черном.

Я снял телефонную трубку, дабы набрать три девятки.

Один из гостей, опередив меня, взмахнул рукой и ударил по телефону. Почти справившись со второй девяткой, я успел убрать палец, но о том, чтобы набрать третью, не могло быть и речи. Рука в черной перчатке медленно высвободила тяжелую полицейскую дубинку из бренных останков имущества ведомства связи.

– Здесь нечего красть, – заметил я.

Второй подошел к столу. Он стоял напротив, глядя сверху вниз на меня, еще продолжающего сидеть. Он достал автоматический пистолет без глушителя и без колебаний направил его мне в переносицу. Я даже мог различить внутренность ствола.

– Ты! – сказал он. – Пойдешь с нами.

Его голос прозвучал намеренно монотонно, без интонации. Акцента не слышалось, но это был не англичанин.

– С какой стати?

– Пошли.

– Куда? – спросил я.

– Пошли.

– Никуда я не пойду, – вежливо сказал я, протянул руку и нажал на выключатель настольной лампы.

Внезапная кромешная тьма дала мне двухсекундный приоритет. Я использовал его, чтобы вскочить, схватить настольную лампу и отправить ее тяжелым основанием в направлении говорившего.

За глухим ударом последовало проклятие. Травма, подумал я, но не нокаут.

Помня о дубинке слева, я выскользнул из-за стола и бросился к двери. Но желающие достать меня в темноте тоже не теряли времени даром. Обладатель дубинки зажег фонарик и луч света, метнувшись, нашел и ослепил меня.

Я прыгнул в сторону, увернувшись от нападавшего и потеряв при этом направление к двери, и увидел сбоку целенаправленно приближающуюся резиновую физиономию, которую я ударил лампой.

Луч фонарика, мигнув, описал короткий круг и застыл как вкопанный на выключателе возле двери. Опередив меня, рука в черной перчатке мазнула по нему и включила пять двойных настенных бра – то бишь десять голых лампочек-свечей, холодно осветивших квадратную комнату, обшитую деревянными панелями.

В комнате было два окна с зелеными до пола шторами. Один ковер из Стамбула. Три разномастных стула в старинном стиле Уильям и Мэри[1]. Один дубовый сундук шестнадцатого века. Один письменный стол орехового дерева. Больше ничего. Аскетичное местечко, отражение аскетичной и спартанской натуры моего отца.

Я всегда считал, что противодействовать похищению лучше всего в самом начале. Что простое подчинение приказу следовать за похитителями может избавить от сиюминутной головной боли, но не от тяжелых последствий. Позже тебя могут убить, но не сейчас, в самом начале, и потому глупо не рискнуть и сдаться без боя.

Что ж, я и не сдавался.

Я не сдавался еще целых девяносто секунд, в течение которых мне не удалось ни выключить свет, ни выскочить в дверь, ни выпрыгнуть в окно. У меня были лишь руки и не так уж много навыков против дубинки и перспективы схлопотать пулю. Одинаковые резиновые физиономии с пугающим отсутствием человеческого выражения надвинулись на меня, и хотя я попытался, возможно зря, сорвать одну из масок, мои пальцы всего и только скользнули по ее тугой гладкой поверхности.

Мои гости предпочитали ближний бой с прижатой к стене жертвой. Поскольку их было двое, и они оказались экспертами в своем деле, за эти бесконечные девяносто секунд я получил такие побои, что искренне пожалел о решении применить на практике свои взгляды насчет того, как избежать похищения.

Все закончилось ударом кулака мне в живот, ствол пистолета уперся мне в лицо, я ударился головой о панель, а дубинка поставила в схватке окончательную точку где-то за моим правым ухом. Когда я снова стал что-то соображать, оказалось, что прошло немало времени. В противном случае я бы не лежал лицом вниз со связанными за спиной руками на заднем сиденье движущейся машины.

Довольно долго мне казалось – я вижу сон. Затем по мере включения мозга я стал осознавать, что это не так. Мне было ужасно неудобно, а кроме того, очень холодно, поскольку тонкий свитер, который я носил в помещении, плохо защищал от ночного морозца.

Боль паровым молотом стучала в моей голове – бум-бум-бум.

Если бы я мог раскочегарить свою умственную энергию, я пришел бы в ярость оттого, что оказался таким слабаком. На самом же деле я чувствовал нечто крайне примитивное, вроде тупого терпения и недоумения, затуманившего мозг. Из всех кандидатов на похищение я бы отнес себя к числу самых маловероятных.

Много чего можно сказать об обессилевшем мозге в полубессознательном теле. «Mens blotto in corpore ditto – в дурном теле дурной дух» – ни с того ни с сего пронеслось у меня в голове, однако мужественная улыбка, увы, так и не достигла моих губ – я лежал полууткнувшись ртом в какую-то обивку из кожзаменителя, от которой несло псиной. Говорят, что в моменты смертельной опасности многие взрослые мужчины взывают к своим матерям, а затем к своему богу: но у меня с двух лет не было матери, и до семи я верил, что Бог – это тот, кто сбежал с ней и с которым они поселились где-то в другом месте (Бог забрал твою мать, дорогой, потому что он нуждался в ней больше, чем ты). Вот почему Бог никогда меня не привлекал, и так или иначе мой случай не был чреват смертельной опасностью. У меня всего-навсего было сотрясение мозга, довольно сильная боль в некоторых местах и, возможно, ужасное будущее по приезде в некий пункт назначения. Тем временем мы все ехали и ехали. Без каких-либо перемен. Наверное, прошло сто лет, прежде чем машина рывком остановилась. Я чуть не свалился с сиденья. Мой мозг встрепенулся от толчка, а тело лишь болезненно ойкнуло.

Две резиновые хари нависли надо мной, вытащили и буквально подняли в дом, одолев несколько ступенек. Один держал меня под мышками, а другой за лодыжки. Мои сто шестьдесят фунтов[2] не стали для них проблемой.

Внезапный свет внутри был таким ослепительным, что казался вполне весомой – среди прочих – причиной зажмуриться. Я и зажмурился. Паровой молот безостановочно стучал в голове.

Тем временем они бросили меня на бок на паркет. Натертый полиролем – вонючим и отвратительным. Я приоткрыл глаза, дабы убедиться в собственных ощущениях. Да, современный паркет из небольших с особым тщанием уложенных квадратных плашек. Березовый шпон, плашки тонкие. Ничего особенного. Рядом надо мной раздался голос, в котором слышалась еле сдерживаемая ярость:

– И кто это такой?

Последовало долгое, ошарашенное молчание, во время которого я бы рассмеялся, если б только мог. Резиновомордые приволокли не того, кого следовало. И к чему тогда весь этот мордобой, черт возьми! И никакой гарантии, что они теперь отвезут меня обратно домой.

Щурясь от света, я посмотрел вверх. Говоривший сидел в кожаном, с прямой спинкой кресле, крепко сцепив пальцы на выпирающем животе. Его голос был почти таким же, как у резиновой маски: без особого акцента, но явно принадлежащий не англичанину. Его мягкие туфли в близком соседстве с моей головой были ручной работы и из генуэзской кожи.

Итальянская модель. Ну и что с того – итальянскую обувь продают от Гонконга до Сан-Франциско.

Одна из резиновых физиономий прочистила горло:

– Это Гриффон.

Кажется, не так уж смешно. Моя фамилия действительно Гриффон. Если их не устраивал я, то они, должно быть, приходили за моим отцом. Но какой в этом смысл? Он, как и я, не имел ничего общего с теми, кого принято похищать.

Мужчина в кресле, с той же едва сдерживаемой яростью, процедил сквозь зубы:

– Это не Гриффон.

– Это он, – робко упорствовала резиновая физиономия.

Мужчина встал с кресла и носком своей элегантной туфли перевернул меня на спину.

– Гриффон – старик, – рявкнул он так, что обе резиновые маски отступили на шаг, как от удара.

– Вы не говорили, что он старик.


[1] Стиль английской мебели, названный в честь королевской четы – Вильгельма III и Марии II.
[2] Примерно 72,5 кг.

Книгу «Перелом», автором которой является Дик Фрэнсис, вы можете прочитать в нашей библиотеке с адаптацией в телефоне (iOS и Android). Популярные книги и периодические издания можно читать на сайте онлайн или скачивать в формате fb2, чтобы читать в электронной книге.