Время, гравитация, любовь и прочие неприятности

Время, гравитация, любовь и прочие неприятности



Время, гравитация, любовь и прочие неприятности
~ 1 ~
1 октября

Остался последний земной год и, если не успею найти любовь, миссия обнулиться.

Эта мысль заставляет открыть глаза. Смесь из злости, грусти и обиды накрывает волной. Снова воплотиться? Начать сначала? Отбрасываю одеяло и хватаю халат. Босиком топаю к окну, чтобы открыть шторы и впустить немного света. Рывком распахиваю гардины и морщусь от пейзажа за окном. Новосибирск по-прежнему идеален. Для черно-белых фильмов и ссылки.

Отфильтрованное осенними облаками солнце проникает в комнату и меня обступает эстетика. Вид этого пространства смягчает ощущения от неприятных мыслей. Вот итальянское бархатное кресло, привезенное из Милана. На стене картина Фрейдуна Рассули «Путешествие домой». Испанская доска под ногами, четырехметровые потолки, 120 квадратных метров моего идеального мира.

Горячие потоки воды помогают мыслить рациональнее. Итак, у меня год. Ни одного мужчины, которого бы я могла полюбить. Еще меньше тех, кто мог бы полюбить меня. Протираю запотевшее зеркало. С той стороны моргают зеленые глаза, в обрамлении бесцветных ресниц, крупный нос с веснушками между ними и ничем не запоминающиеся губы ниже. Все это на рыжеволосой голове. Нелепое человеческое тело. Слишком тяжелое, слишком материальное, с коротким сроком службы. После высших миров, эти 185 сантиметров плоти с разными отростками – как отечественный автопром. В начале неполадки с тормозами, потом заводится через раз и покрывается ржавчиной. Очень непрактичное тело. На его содержание уходит половина времени, которое здесь и так тянется, как очередь в женский туалет после спектакля.

Я всегда отличалась от других детей ростом и внешностью. Но никогда из-за этого не переживала. Слишком отчетливо помню другое воплощение, в котором туловище было покрыто склизкими щупальцами, которые росли прямо из головы. Которая одновременно являлась пищеварительной системой. Которая получала информацию через процесс переваривания. Я в прямом смысле думала жопой. Поэтому тело в отражении, кажущееся остальным людям нестандартным, можно считать подарком.

К сожалению, подарок это только для меня. Земляне ориентируются на заложенные местной эволюцией стандарты красоты. Моя внешность попадает только в категорию «на любителя», по версии всех, кто не поленился мне об этом сообщить. И это усложняет поиск партнера.

Хотя, если честно, мне не интересна тема отношений. Как отчет, который надо сдать завтра, но что-то внутри шепчет «еще одну серию». И только за полчаса до конца срока, включается «экстренный протокол». Ощущаю этот вторник не как очередной день рождения, а как последний рубеж. Готовность, смешанная с усталостью, бурлит как гейзерная кофеварка на плите. Вздыхаю всем телом.

Земля с этой ее гравитацией, сменой сезонов и честными выборами – в моем черном списке. Галактика Млечный путь – как село с покосившимся забором. А Земля – палатка в степи. Застрять здесь еще на десятки лет? Тело передергивает ознобом и ложка летит на пол. Гравитация.

Душа приходит в низшие миры, чтобы познать материальность и отделенность. Это иллюзия, но даже я попадаюсь на нее. Как будто сильнее погружаясь в игру.

Мой родной мир – крупнейший центр развития, объединяет 94 измерения и управляет ими. Мгновенная материализация, доступ к любым ресурсам, отсутствие времени. Даже если попытаться объяснить устройство IC 1101, никто здесь не поймет. Для землян это как смартфон во времена викингов. Моя миссия – что-то вроде практики после диплома. Остался один шаг и один год.

Телефон, вибрируя, ползет по столу. На экране высвечивается имя контакта, и я делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

– Доброе утро. С днем рождения – обе фразы одинаковым тоном.

– Спасибо, мам – отвечаю, наливая кофе в термо кружку.

– Ты хоть заедешь сегодня? Или, как всегда, работа важнее? – она мастерски выделяет важные для манипуляции слова.

– Я заеду, мама.

– Торт купи, будь добра. Только не шоколадный. И не тот, что в прошлый раз. Где ты вообще берешь такие? – тоном генеральской дочери, которой она и является.

– В магазине, мам.

– В том, что для богатых? Дерут втридорога, а есть невозможно. Лучше сама испеку – без пауз доносится из трубки, пока я надеваю туфли.

– Хорошо, мама.

– А что ты без настроения? Не рада меня слышать? – даже вопросы звучат как утверждения.

– Все хорошо, собираюсь в клинику – шумный вздох на том конце и затянутое молчание. Жалею, что произнесла слово на «к». После упоминания работы всегда следует «притча» о том, как у тети Тамары сын – настоящим врачом стал, хирургом. А психов лечить – разве достойная профессия?

В этот раз лекции нет, видимо, в честь дня рождения. Нетерпеливо звеню связкой ключей, решаю выйти после окончания диалога.

– Ну тебе что, нечего матери сказать? – спрашивает трубка.

– Конечно есть, мам.

– Какая же ты эгоистка – добавляя тяжелые вдохи проговаривает она, – Это в отца. Я тебя такой не воспитывала.

– Да, мама – беру сумку и выхожу – взять шампанского?

– Ой, да не надо мне от тебя ничего.

– До вечера, мам – гудки.

Общаться эта женщина умеет только на языке критики и обесценивания. Она – сенсей манипуляции. Повышенный уровень сложности для прохождения опыта, как босс в видео игре. Только что бы она не сказала – мне «никак». Земля – не мой мир. И все, чего я хочу – вернуться домой, в IC 1101. А прямо сейчас – кофе.

2 октября

Зеваю и убавляю температуру в салоне. Утренние пробки на работу – ад, как на картинах Босха. С чертями и пеклом. Поглаживаю руль и пассажирское кресло. Белоснежный кожаный салон – мой остров эстетики на колесах. А зачем еще нужны деньги? Как просто на Земле создавать доход и как сложно отношения.

Вздыхаю, вспоминая вчерашний вечер с родителями. Каждая поездка к ним – испытание на прочность, голодные игры и Форт Боярд в одном. Отец спокоен или «отключен». Немногословный, но тонко чувствующий, он может поддержать и даже в чем-то понять. Всю жизнь к нему два вопроса: почему стал строителем и почему женился на этой женщине. У нее, как у воды, три состояния: она обвиняет, она страдает, она недовольна. Самый сложный, самый невыносимый и самый близкий для меня человек на Земле. Женщина, давшая жизнь этому физическому телу. Хотелось бы испытывать хотя бы благодарность.

Моя миссия завершена на 94%, из которых пять – любовь с мужчиной, а последний – связь с матерью. Не знаю, что из этого сложнее. У нее только один трек на повторе: «Амалия, пора замуж и детей. Амалия, с таким характером ты никому не нужна. Амалия, ты эгоистка и проживешь всю жизнь в одиночестве». Припев: «Никчемная дочь». Ни финансовая стабильность, ни профессиональные успехи ее не волнуют. Все хорошее во мне для этой женщины скрывается в тени патриархатных представлений. Как бы я не пыталась, этот 1% стоит на месте уже несколько лет. И пока неясно, «боссом» в конце уровня окажется любовь мужчины или любовь матери.

В моем кабинете светло и пахнет маслами. Лаванда, мята, цитрусовые – сейчас смешались и по очереди «выпрыгивают» как пестрые цветы из полевого букета. Ароматы – в моем чарте сразу после эстетики. Это то, что делает прибывание здесь почти выносимым.

Снимаю пальто и как ритуал, подхожу к панорамному окну. Осенним пятном внизу раскинулся парк вокруг самого большого в России Оперного театра. В студенчестве я ходила на балет и оперу каждую неделю. Билеты на бельэтаж можно было купить в день спектакля и стоили они 200 рублей. Я училась смотреть и слушать открытым сердцем, чтобы тело звенело изнутри, как камертон. Чтобы до мурашек, до слез, до дрожи. Искусство, музыка, творчество – общение на уровне сердца. И занимает почетное третье место в моем рейтинге спасения от скуки земной жизни.

Четвертое место – книги. Хорошие книги, написанные душой, а не желанием славы и денег. В моем мире есть что-то похожее на чтение, только происходит это интенсивнее и быстрее. Скорость информации там выше скорости света здесь. Но состояние от прочтения истории, послевкусие и легкая эйфория от мира, в который погружаешься – тоже есть. Через одно прикосновение можно узнать миллиарды историй целой цивилизации. И одни саги увлекательнее других.

На полках дубового шкафа за моей спиной, собраны только научные труды. Но разве нельзя их считать историями? Они про путь тех, кто пришел на землю, чтобы лечить и тех, кто выбрал более сложную миссию пациента.

Стук прерывает мои рассуждения. Дверь медленно открывает женщина лет 30. Из-за роста, а может манеры держаться, она выглядит, как скромная старшеклассница. При этом опрятное платье сидит по фигуре, в руках брендовая сумка прошлой коллекции.

– Добрый день! Можете присаживаться – улыбаюсь я и жестом показываю на черные кожаные кресла посередине кабинета.

За час беседы выясняю, что Елену беспокоят бессонницы, потеря аппетита и вялость. Это длится уже год, витамины, диеты и спорт не помогают. Депрессия. Многие обеспеченные клиенты вздрагивают на этом слове и стараются от него защититься. Но ни наличие денег, ни «прекрасный муж», ни «самые лучшие дети», не являются репеллентом от заболеваний. Психика человека – сложнейший механизм, который изучен меньше, чем космос. Уровень вашего мира в целом – первоклашка на лекции «Энтропия вселенной».


Книгу «Время, гравитация, любовь и прочие неприятности», автором которой является Алена Фаверо, вы можете прочитать в нашей библиотеке с адаптацией в телефоне (iOS и Android). Популярные книги и периодические издания можно читать на сайте онлайн или скачивать в формате fb2, чтобы читать в электронной книге.