Воплощенное совершенство

~ 2 ~

– Может, тебе напомнить, как близки мы были той ночью? И как удобно тебе было избавиться от улик?

Она и так слишком хорошо помнила, как ее обнимали сильные руки, а ее собственные обвивали его крепкую шею. А потом кто-то из знакомых пробежал мимо, крича: «Облава!»

Неужели он правда думает, что за те пару секунд, после которых воцарился настоящий хаос, она успела что-то сообразить? А тем более подложить ему наркотики?

– Видимо, ты годами отрабатывала это движение, – продолжал Фонсека, возвращая ее в реальность, – поэтому я ничего и не почувствовал.

Стоило ему отступить всего на шаг, как Серена смогла наконец-то нормально вдохнуть, но тут он обошел ее со спины, и у нее по коже побежали мурашки.

Прикрыв на секунду глаза, Серена собралась с мыслями, снова их открыла и резко развернулась.

– Мистер Фонсека, я всего лишь хочу…

Он поднял руку, и она невольно замолчала, пытаясь хоть что-то понять по его совершенно непроницаемому лицу.

Словно что-то осознав, Фонсека вдруг щелкнул пальцами.

– Ну конечно! Это все твоя семья, верно? Они тебе крылышки подрезали? Андреас Хенакис и Роко Демарко никогда бы не позволили тебе взяться за старое, а в прежнем окружении ты до сих пор персона нон грата. Ваш отец плохо кончил, но вы с сестрой умудрились устоять.

Теперь на точеном лице ясно читалось отвращение.

– После всего того, что было, Лоренцо Депиеро уже никогда не сможет показаться в обществе.

Серену начало подташнивать. Мог бы и не напоминать, уж кто-кто, а она никогда не забывала о преступлениях и финансовых махинациях отца.

Но Лука еще не закончил.

– Думаю, ты все это затеяла, чтобы доказать новым родственникам, что изменилась… Но чего ты ждешь от них за свои старания? Ежемесячного содержания? Симпатичный домик в родной Италии? Или ты все-таки собираешься обосноваться в Афинах, где запашок твоей репутации не так остро воспринимается окружающими? В конце концов, если я ничего не путаю, там ты всегда можешь спрятаться за младшую сестричку, которая и так всегда расхлебывала заваренную тобой кашу?

Стоило ему только заговорить о ее семье, и в особенности о сестре, как Серена окончательно разозлилась. Они для нее – все, и она никогда их не подведет. Именно они ее спасли, только этот холодный, судящий ее свысока человек никогда не сможет этого понять.

Серена плохо перенесла перелет, да и смена часовых поясов давала о себе знать, но ее уже ничего не заботило.

– Моя семья не имеет ко всему этому никакого отношения, – огрызнулась она. – Так же как и к тебе.

Лука недоверчиво на нее уставился.

– Ну конечно. Может, ты уже выпросила у них солидное пожертвование, чтобы побыстрее продвинуться по карьерной лестнице?

Вспыхнув, Серена задохнулась от негодования.

– Нет, разумеется, нет.

Только опущенные глаза красноречиво говорили об обратном. А ему достаточно и легчайших намеков, чтобы разобраться, что к чему. Да в такой ситуации ей вообще мало кого удалось бы одурачить. В конце концов, когда у тебя есть такие родственники, можно смело рассчитывать на стабильные потоки пожертвований на годы вперед. А как бы не был богат он лично, фонду новые средства всегда нужны. Но это… Просто не верится, что его сотрудники могли так легко клюнуть и принять ее на работу.

Скривившись от отвращения, Лука только сейчас понял, как кипит в жилах кровь и резко отступил на шаг.

Я не позволю послушно себя использовать, чтобы ты могла доказать, что изменилась.

Не отрывая от нее взгляда, Лука видел, как бьется жилка на ее изящной шее, словно она хочет что-то сказать, но не может выдавить ни слова. Только жалости он не чувствовал, хотя она совсем и не походила на ту гибкую соблазнительную женщину с золотистой кожей из его воспоминаний семилетней давности. Эта Серена была бледной, а роскошные светлые волосы собрала в пучок на затылке, словно действительно собиралась проходить собеседование в главном офисе компании. Но даже строгий костюм не мог скрыть восхитительной фигуры или потушить блеск ярко-голубых глаз.

Именно эти-то глаза он первыми и увидел, когда она вошла в кабинет, и у него была пара секунд, пока она привыкала к освещению и сама не могла его видеть. И только потом отметил, что строгие брюки не скрывали, а, скорее, наоборот, подчеркивали длинные ноги, а рубашка плотно облегала пышную грудь.

Его передернуло от отвращения к самому себе. Неужели он так ничему и не научился? Ей следовало бы на коленях молить о прощении, а вместо этого она еще имеет наглость заявлять, что ее семья не имеет ко всему этому никакого отношения!

Почему же в обществе этой женщины всегда ясная голова отказывается нормально работать? Какая вообще разница, какие у нее там подлые планы и мотивы? Хватит, любопытство он удовлетворил, а все остальное уже не важно.

– Время вышло, машина ждет. Надеюсь, больше я тебя никогда не увижу.

Так почему же тогда так сложно отвести от нее взгляд?

Злясь на собственную глупость, Лука обошел Серену и пошел к столу, ожидая услышать, как за спиной закрывается дверь.

Так и не дождавшись, он резко обернулся и выплюнул:

– Нам больше не о чем говорить.

Поймав себя на том, что заметил, что она стала еще бледнее, Лука недовольно поморщился. Какое ему дело до цвета ее лица? С чего ему о ней беспокоиться? Он вообще никогда не переживал из-за женщин.

Она снова сглотнула.

– Я всего лишь прошу дать мне шанс. Пожалуйста.

От удивления Лука молча открыл и снова закрыл рот. Когда он объявлял свое решение, никто не осмеливался с ним спорить. До этой секунды. И из всех людей на свете ему вздумала перечить именно эта женщина? У Серены Депиеро просто не было шансов заставить его поменять решение, но она до сих пор торчала в его офисе. И от одного ее присутствия у него по коже бежали мурашки, раздражая нервные окончания.

Но вместо того чтобы наконец-то признать поражение и направиться к двери, она шагнула к нему навстречу.

Лука напрягся, изо всех стараясь побороть практически непреодолимое желание схватить ее в охапку, закинуть на плечо и физически устранить из своего кабинета. Но не успел он еще ничего сделать, как ему живо вспомнились ее мягкие формы и податливые губы, охотно раскрывающиеся под его жадным натиском. Доля секунды, и кровь уже приливает к промежности.

Чертова ведьма.

Огромные ярко-голубые глаза, королевская осанка, глядя на которую сразу же вспоминается ее безупречная родословная…

И разделял их теперь только стол.

– Мистер Фонсека. – Она так сцепила пальцы на груди, что у нее побелели костяшки. – Что бы вы там ни думали, я приехала сюда с лучшими намерениями, собираясь внести свой вклад в развитие благотворительного фонда. И я готова на все, чтобы это доказать.

И к чему это упрямство? Лука уже всерьез разозлился.

Да и это обращение…

«Мистер Фонсека».

Уперевшись руками о столешницу, он подался вперед.

– Именно из-за тебя мне пришлось заново создавать репутацию и восстанавливать доверие окружающих, чтобы продолжать заниматься благотворительностью. И это уже не говоря об отношении к нашему семейному горнодобывающему консорциуму. Я потратил месяцы, да что там, годы, чтобы исправить вред, нанесенный в одну минуту. Ночные гулянки – это конечно очень весело и вообще замечательно, только один раз попавшись с наркотиками класса «А», пятно уже смыть не просто. А после тех снимков, где мы с тобой обнимались в ночном клубе, мне уже нечего сказать в свое оправдание.

Ему теперь было тошно при одном воспоминании, как он тогда пытался уберечь ее от хлынувших на танцпол полицейских. Наверняка же она именно тогда все ему и подбросила.

Вспоминая, как она, судя по снимкам папарацци, отлично проводила время в Париже, пока сам он, опозоренный и всеми осуждаемый, уезжал из Италии, Лука горько выдохнул:

– Для тебя же вообще никаких последствий не было, и ты продолжала отлично развлекаться и теперь еще имеешь наглость предположить, что я позволю употреблять наши имена в одном предложении?

Побледнев еще больше, Серена ненавязчиво продемонстрировала унаследованные от бабки-англичанки гены. Вот она, классическая английская красота.

Лука выпрямился.

– Ты отвратительна.

Серена смутно осознала, что его слова ранят ее на том уровне, на котором она вообще не должна к нему ничего чувствовать. Но что-то сидящее глубоко в душе заставляло ее умолять. И она не могла ничего с собой поделать.

Глядя в холодные, совершенно непроницаемые сапфировые глаза, Серена вдруг поняла, что он прав. Она пытается умолять единственного на свете человека, который никогда и ни за что не согласится дать ей ни единого шанса.

На улице стоял солнечный жаркий день, но внутри этого кабинета все буквально оледенело, а Лука Фонсека продолжал пристально ее разглядывать. Серена сглотнула. Что ж, похоже, он уже все сказал и не собирается добавлять ни слова.

Все было напрасно. Он вообще согласился ее принять, лишь чтобы немного помучить и напомнить, как сильно ее ненавидит. Словно она в этом и так сомневалась.

Окончательно убедившись, что здесь ей больше делать нечего, Серена наконец вышла из кабинета, и ее сразу же встретила помощница, уверенно направившаяся к выходу. Что ж, похоже, она с самого начала знала, зачем Серену вообще сюда пригласили.

Сильнее ее еще никогда не унижали.